Создать сайт
Понравился? Нажмите -
@ADVMAKER@

Полюбовный договор - Людмила Рогочая

06.02.2016




Конкурсная работа. Номинация – Проза.
"Галактический сезон литературных конкурсов 2016", II этап.

Из цикла «Лики южной провинции» 

Колька Некляевоткрыл дверь. Сразу схватило морозом. Б-р-р, холодно.Он дрожащими пальцами выхватил из мятой пачки дешёвую сигарету, несколько раз чиркнул спичкой по стёртому коробку, прикурил и закашлялся. Наверху, в доме,  играла музыка, раздавались смех и весёлые голоса. Потом завели караоке и затянули застольную –  «Напилася я пьяна…». 
Отворилась дверь, дохнуло паром, как из бани. На высокое резное крыльцо вышла разгорячённаяЖанка в кашемировом балахоне и тапках на босу ногу. Следом выскочил её хахель, рыжий Пашка-хорь.  О, задрал юбку и лапаетЖанку за ноги. Она визгливо смеётся. Фу, противно, блин! Колька плюнул. 
- А что, Маринка, - подзадоривает  он свою подругу, заглядывая  в залапанную дверь кирпичного сарая, -  забацаем и мы песню!? 
У Маринки подбит левый глаз, но подбил не он. Говорит, поскользнулась, упала. Немудрено, во дворе гололедица – снег не убирался с начала зимы. 
- Щас, споём, - смеётся она, - ты наливай! Николай затушил сигарету и вошёл в сарай. Хряпнули по полстакана самогону и закусили Жанкиной квашеной капустой, свою заквасить он в этом году не успел. Заорали в разнобой «Яблоки на снегу», стараясь перекричать усилительную аппаратуру большого дома. Но даже сами себя не услышали. - Давай  Костика и Гришаню позовём, вместе мы их уделаем, -  мотнув головой в сторону дома, предложил Колька. - А чо? Давай! – откликнулась Маринка. Колька, нахлобучив потёртую меховую шапку и накинув болоньевую куртку, отправился на поиски  собутыльников. 
- Дверь закрывай! – крикнула ему вслед Маринка, устраиваясь на старом диване, покрытом дерюгой, бывшей когда-то шерстяным одеялом. Николай послушно прикрыл дверь своего жилища – кирпичного сарая, а точнее, нутрятника. Ещё различались цементированные отделения для семей грызунов и замусоренный жёлоб для стока воды. Нутриями здесь, однако, лет уже десять не пахло. Морозный мартовский день после слякотной февральской оттепели являл  удручающее зрелище. Серое в сеточку небо. Холодный северо-западный ветер. Глыбы снега, покрытые ледяной коркой,  и замерзшие накатанные лужи. Чтобы добраться до угловой развалюхиГришани, да зайти в подсобку магазина за Костиком, да позычить банку самогона у Розки, которая жила по ту сторону шоссе, потребовалось Николаю  более часа. Это притом, что упал он только  раз. И то удачно – на спину, даже успел  банку поднять  над животом. Маринка в ожидании кавалера так замёрзла, что съела всю капусту. Друзья,  ввалившись в помещение и обнаружив это, не сильно огорчились.  Колька, ехидно ухмыльнувшись, возгласил: - Ничего, ничего, жри, Маринка!  Сиськи больше будут. У моей лярвы хватит капусты на прокорм африканского гетто, не то, что нам на закусь. Николай, взяв миску и не одеваясь, выскочил во двор. На крыльце дома никого не было. И он, воровато посматривая на широкое окно с прозрачной тюлевой занавеской, полез в погреб, который примыкал к нутрятнику. Неожиданно дверь погреба захлопнулась, и резкий  голос жены пьяно подытожил: - Всё! Закусывай хоть до утра, козёл! Помёрзнешь, узнаешь, скотина, как из моей бочки таскать. Дружбаны  недолго медлили. Костик знал, где Жанкины припасы, – чай, не впервой! Он освободил дружка, и вскоре «Яблоки на снегу» драли  четыре глотки. А напротив двора стояли соседки: баба Дуся, поджарая старуха с остатками золотых коронокво рту, за пламенные речи  прозванная Фиделем Кастро, и гугнявая, с глазами-щёлками на толстом лице, баба Маруся, по-уличному, Муся. Последняя громко позорила семейство Некляевых: 
- Страматишша какая! Оба пьють, оба гуляють – и чего живутьвместях?  Давно б развелись, не смешили людей. Фидель Кастро, вскинув  кверху длинные, выглядывающие из рукавов кроткого грязно-коричневого  пальто чуть ли не по локоть  руки, зачастила: 
- Да ты что? Да ни за что! Они договор заключили ещё семь лет назад, полюбовный. Она гуляет в доме, он – в сарае. А разводиться – это ж надо дом делить! А как делить?  Жанка говорит: «Подожду, пока он упьётся до смерти». А Колька хоть и в сарае, а фактически-то хозяин дома он, – и баба Дуся с энтузиазмом лидера Кубинской революции повернула разговор к истокам былого благосостояния Некляевых. 
 - Помню, как строились….  Колька-то бригадиром был в межколхозной строительной организации,  Никалай Палычем величали. Нёс и вёз всё к своему двору. Руки-то у него золотые! Сам фундамент заливал, сам стены клал,  нанимал  только крышу делать кровельщика, и сам же пособлял ему. И потом – мебель, машина, техника всякая для дому – всё он! А Жанка – лодырюга, каких поискать! Муж на работу – она к подружкам. Обметёт хвостом всю улицу, за полчаса до прихода мужа прибежит домой, яичницу пожарит и на койку. Он с работы – Жанка лежит с перевязанной головой, постанывает. Дети росли, как трава, сами по себе. Вот и выросли. Старший – в тюрьме, младший женился на взрослой женщине, да ещё с двумя пацанами. Лишь бы дома не оставаться. А уж как развалились колхозы, и Колька потерял работу, Жанку прижало безденежье. Она-то привыкла швырять сотенные. Их,  не заработанных собственным горбом, не жалко. А тут, на тебе, Колька перестал доиться. Поголодала, обносилась баба. Вот и стала тогда спекулянткой, то есть, предпринимательницей. Деньги начали у неё водиться…. От Николая  перестала зависеть  и отправила его из хаты она в сарай. Жаль. Мужик работящий. Его бы в хорошие руки… 
-  Твоя правда, -  сочувственно вздохнув,  подтвердила  Муся. 
-  Скоро упьются и замолчат, ладно, пойду управляться, -  исчерпав своё вдохновение, прекратила речь  Дуся, сразу став ниже ростом и незначительнее. 
- Так мне тоже ж козе тыквочки дать надо, - внезапно вспомнила Муся и, распростившись с товаркой, шариком покатилась по улице. Но долго ещё ор и музыка разносились по округе. На этот раз победа осталась за верхними. Наверное, потому, что у них закуски было больше.
Комментарии (0)Просмотров (25)


Зарегистрированный
Анонимно