Создать сайт
Понравился? Нажмите -
@ADVMAKER@

Из рассказов бабушки Раи - Людмила Рогочая

06.02.2016



Конкурсная работа. Номинация – Рассказы для детей.
"Галактический сезон литературных конкурсов 2016", II этап.  


Старуха в белом платочке с крупными морщинистыми руками, праздно лежащими на худых коленях, сидела перед своим двором на бревне и грелась  на сентябрьском солнышке. Тёплый ветерок ласкал загорелое лицо и прикрытые веки. Егоровна думала, что немного уже таких погожих осенних деньков осталось на её веку. А как хорошо и покойно ей теперь. 
Послышались бодрые шаги. Она открыла глаза и увидела внука.
 – Здравствуй, ба! – пробивающимся баском сказал Алексей и добавил: – Поесть найдётся у тебя?
 – Здравствуй, Алёшенька. Сейчас, голубь мой. Пойдём! Найдётся, как не найтись, еда – это главное, если не есть – откуда силы возьмутся, - приговаривала она, проворно собирая на стол.Внук был редкий гость и появлялся только тогда, когда требовалась её помощь. И сейчас она подозревала, что пришёлАлексей неспроста. И Раиса Егоровна, не дожидаясьхитрых подходов мальчика, спросила сама:
– Как дела твои? Хорошо ли учишься?
 – Нормалёк!
 – А дома всё в порядке?
– Поругался с предками, ба, - аппетитно заглатывая пирожок с картошкой, – пояснил Алексей. – Представляешь, купили мне на двенадцать лет мобильник – без блютуза и видеокамеры? Как лоху какому-нибудь! Вааще, ба, не понимают! У меня доисторический комп. Хуже всех! И прикид! Ты посмотри, в каких я джинсах хожу! 0н для пущей ясности вышел из-за стола и продемонстрировал бабушке вытертые на коленях синие джинсы.
Егоровна поняла, что  внуку нужны деньги. Её выгоревшие на солнце прозрачные глаза подёрнулись влагой. Она промокнула фартуком слёзы и несмело проговорила: 
– Посиди со мной, внучек. Ты не часто заглядываешь ко мне. А хочешь – я расскажу, как жила в детстве. Тогда, когда была такой же, как ты?
Алексей окинул взглядом горку пирожков на столе, графин с компотом и согласился.
– Ладно, давай, ба, вспоминай! Только недолго!


Нянька

1952 год…. Семь лет прошло после Победы, а радости никакой. Разве что папка с фронта вернулся. А так…. Голодно. Всё время есть хочется. У нас в семье детей аж семеро: пять довоенных и двое родились недавно.  Мне одиннадцать, но родители относятся ко мне, как будто я взрослая. Слышала – мать хвасталась в хуторе: 
 – Райка робэ, як скаженна. Всэ умие! 
Ну, да. Как не уметь!? Батька и мать вечно на работе – в колхозе. А кто ж на хозяйстве? Труднее всего с малыми возиться. Я с шести лет за няньку.Ниночка появилась на свет в сорок восьмом. Спустя три дня после родов, мама пошла на перевалку – сено веять, а новую сестру на меня оставила. Она уснула. Тут подружки зовут купаться. А река – вот! За огородом! Думаю: «Делов-то! Пока лялька спит, быстренько искупаюсь и прибегу».
Мне показалось, что и часа не прошло. Ан, нет! Солнце прямо над головой, значит, обед, и мамка уже дома. Встречает меня у плетня  с лозиной в руках. Страсть, как отхлестала меня. С тех пор я стала точно привязанная к Нинке. Ни на шаг от неё, никуда без неё. Вот так. Хотя всё равно лозина и потом довольно часто гуляла по моей спине.


Кукла

Подружке моей, Дуське, отец привёз из Сочи куклу. Настоящую! В порту, наверное, купил, у иностранцев. У нас  никто таких не видел. Разве  дядька Петро, что в Германии воевал? Так он, да, рассказывал о немецких игрушках. Но домой ни одной не привёз.
 – Я, – говорит, –солдатпростой, рядовой! Это старшие офицеры вагонами добро везли. А у меня – ложка, котелок да соли узелок!
Но слышать – не видеть. И рассказ дядьки Петра нас не впечатлил. А Дуськина кукла – вот она, смотри, пожалуйста, любуйся. Нам, девчонкам была в диво такая кукла. Мы привыкли к нашим, хуторским: валюшкам – валяным из кровьей шерсти, панушкам – из початков, тряпичным. У меня была куколка тряпичная. Она досталась мне от старшей сестры. Мама чистой тряпкой лицо обшила, чтобы освежить, и заново глаза и рот углём нарисовала. Да белого лоскута не было.  Откуда ему взяться на хуторе в военное время? Оторвала кусок от синей линялой рубахи отца, так, с синим лицом, и была у меня кукла. И очень мне хотелось в который раз  полюбоваться  Дуськиной красавицей. В руки-то подруга мне её не давала.
– Запатраешь ещё своими граблями – объясняла  она.
Вот однажды взгромоздила я сестру на плечи – она уже сидеть могла, месяцев десять ей было, и к подружке…. Любуюсь куклой, а Нинка плачет. Есть хочет. Я-то понимаю, сама такая. Дуська отщипнула хлеба от ковриги и суёт Нинке в рот:
 – На, жри, зараза, только не ори!
Она пососала хлебца и уснула. До вечера играли мы. Прихожу домой, тихонечко иду…. А мать с подсолнушком стоит перед хатой, семечки бьёт. Опустила я Нинку на землю и – тикать. Один круг оббежала вокруг хаты, другой, на третьем поймал меня отец. И мать меня подсолнухом, подсолнухом. А он колючий, семечки выскакивают. Я и говорю:
– Да убылыбы Вы мэнэ вже.
Мать прижала меня к животу и заплакала, причитая: “Бидная маты, голодниидиты».


В колхозе

А голодно было постоянно. Всё, что вырастало в поле, отбирало государство. Чем питались, теперь уж и не знаю. За горсть зерна сажали в тюрьму. А на продукты налоги были. Есть ли, нет ли в хозяйстве коровы, куры, а молоко, яйца сдай. Мы яиц от наших пеструшек не видели. Украдёшь изредка из-под курицы ещё тёплое яичко, тут же, в курятнике, выпьешь, а скорлупку подальше отнесёшь и закопаешь в землю. На деревья: сливы,яблони, груши – были тоже налоги. Их все и повырубили.Вот чем мы полакомиться моглипо весне, так это стеблями укропа и соцветиями акации.
В колхозе должна была быть у каждого выработка трудодней. Не выполнишь – накажут. Школьникипод присмотром учётчиков колоски собирали, но даже зёрнышек пожевать не разрешали. Учителей, если случится такой проступок у ребят, наказывали.
Вот говорят, что раньше люди добрее были. Как сказать! По-разному вели себя люди. Помню, летом пятьдесят второго кукуруза уродилась. Можно было бы её сварить и набить пузо. Но вся кукуруза колхозная. 
Наш хутор Семёновский был длинный-длинный: все огороды к реке выходили. А по ту сторону её – кукурузное поле. И вдруг видим, что из нашего огорода выбегает подросток соседский и кричит маме:
 – Тётя Лида! Спасите! За мной объездчики гонятся.
Мать быстро лестницу на чердак приставила, мальчик влез, она лестницу сразу и сбросила. Строго посмотрела на нас и говорит:
– Глядите, если сейчас придут дядьки и спросят про хлопца, вы никого не видели.
А тут подбежали трое сторожей с ружьями, злые, запыхавшиеся, и к матери:
 – Послушай, тётка! Не пробегал ли тут мальчишка, вор?
Мать отрицательно покачала головой. Сторожа – к нам:
 – А вы не видели?
Мы дружно замотали головами:
 – Ни, ны бачилы.
  Алёша уже ёрзал на стуле. Его ждали важные дела. Егоровна умолкла. Но внук не уходил. Он просительно заглядывал в глаза бабушке.
– Ладно, – сказала она, вздохнув. – Приходи шестого. Получу пенсию – дам на джинсы. На остальное пусть родители раскошеливаются. И подумала: «Ничего-то он не понял. Может позднее поймёт. Детская память крепкая».
Комментарии (1)Просмотров (36)


anilina 24.04.2016 в 11:12

+

Зарегистрированный
Анонимно